Глава 4. Выводы. Зависимость рифм от тематики и периодизации, имманентные тенденции развития рифмы

Высоцкий на концертах неоднократно говорил о том, что рифма для него имеет второстепенное значение: «Песню надо придумать, да еще так, чтобы каждый увидел в ней то, что ему хочется и что ему важно. Вот в этом, мне кажется, есть заслуга автора, а рифмовка – нет»[69]. В то же время были у него и такие высказывания: «Главное в авторской песне – текст, информация, поэзия»[70]. Поэтому отрицание Высоцким какой-либо роли рифмовки стоит связывать с контекстом, в котором об этом говорилось: поэт в своих «монологах со сцены», которые, к сожалению, по большей части не датированы и могут быть только приблизительно связаны с определенным годом, с осуждением говорит о примитивных эстрадных песнях, в которых ничего от поэзии, кроме рифмы, и нет: «Лишь бы зарифмовать, лишь бы звучали голос и оркестр»[71].

О том, что рифмовка, несомненно, волновала Высоцкого, можно косвенно судить и по таким фактам, как варианты рифм в разных редакциях песен (реже – стихотворений). Есть ряд песен, в которых некоторые особо «крамольные» рифмы были заменены «авторской цензурой» для выступлений на концертах. Так, к примеру, в «Песне о сентиментальном боксере» (1, 122) есть строки:

А он все бьет – здоровый, черт! –

Я вижу – быть беде.

Ведь бокс не драка – это спорт

Отважных и т.д.

Рифма беде – т.д. [тэ-дэ] казалась бы вполне обычной, если не знать более острого и логичного по смыслу и гораздо более созвучного по рифме варианта:

А он все бьет, здоровый, черт,

Ему бы в МВД –

Ведь бокс не драка, это спорт

Отважных и т.д.

(I, 344)

Рассмотрев рифменную структуру поэзии Высоцкого, можно судить о том, насколько для поэта была важна эта сторона его творчества. Как средство выразительности рифма очень активно и постоянно используется Высоцким, в особенности там, где наиболее важно звучание, – в песнях. Песенное произнесение многих слов скрадывает «приблизительность» созвучий, делая рифмы точными, к чему у поэта на протяжении всего творческого пути была ярко выраженная тяга.

Общие черты рифмовки Высоцкого – это точность и богатство рифм, неизменное преобладание точных рифм и в песнях, и в стихотворениях, причем варьирующееся от примерно 60% до более чем 80% в зависимости от темы и периода творчества.

Конечно, все четыре периода творчества неравнозначны и по протяженности, и по количеству написанных за эти годы произведений, и по разнообразию тематики. Также неравнозначны они и по рифмовке, связанной со всеми упомянутыми факторами. При том, что неизменно больше всего у Высоцкого точных рифм, приблизительные и неточные, которыми все-таки нельзя пренебрегать, тоже изменяются в зависимости от периода и темы.

Эволюция точных рифм в поэзии Высоцкого шла от меньшего к большему: в первые годы творчества точных богатых рифм было ощутимо меньше, нежели чем в последующие, и эта цифра неуклонно росла; к 1975-1980 гг. точных богатых рифм стало больше, чем точных бедных. Обратно пропорционально этой тенденции шло развитие приблизительных рифм, в особенности бедных: если в начале 1960-х гг. их было чуть больше 17% от всех рифм, то к второй половине 1970-х стало всего 6%.

Связаны с этими изменениями и клаузулы, хотя не так заметно: мужских клаузул, к которым более тяготеет точная богатая рифма, к последним годам творчества становится несколько больше, а более подходящих для приблизительных рифм дактилических окончаний становится меньше.

Собственно, и дактилических, и тем более гипердактилических рифм у Высоцкого немного – гипердактилические рифмы есть только в 10 произведениях (из них всего в одном стихотворении), дактилических побольше – в 205 произведениях (из которых всего 24 стихотворения), что составляет чуть более 11% от всех рифм. В связи с этим стоит сказать о частом уподоблении системы стихосложения Высоцкого поэзии Маяковского, у которого «длинные» рифмы с далеко отстоящим от края стиха ударением были в гораздо большем почете. Не схож Высоцкий с Маяковским и в плане точности/неточности рифм: «в поэме «Война и мир», которая может служить примером его установившейся манеры, на 81 пару точных и приблизительных рифм мы находим 165 пар неточных»[72].

Рифмы можно рассматривать не только в связи с тематикой, как было сделано в настоящей диссертации, но и с точки зрения отражения в них основных мотивов и образов: природы, женщин, друзей, врагов и даже, например, техники, которая находит широкое отражение в поэзии Высоцкого: чаще всего встречаются корабли, за кораблями – автомобили, нередко в песнях попадающие в рифму (враг – «Жигулях», долго – «Волгу»), поезда, самолеты – и военные, и мирные; в создании одного из самых запоминающихся образов самолета – «Яка»-истребителя (1, 221) – Высоцкий пользуется резким противопоставлением в рифме: обитель – истребитель.

Что касается связи рифмовки с тематикой, то она, хотя и не сразу заметная, тоже есть. Наиболее заметна разница между комическими и некомическими произведениями: серьезные произведения полностью лишены гипердактилических рифм, а дактилические встречаются намного реже, чем в песнях и стихотворениях комического настроя, в которых есть заметная установка и на изображение разговорной речи:

Председателю скажи, пусть избу мою

Кроют нынче же, и пусть травку выкосют, –

А не то я телок крыть – не подумаю:

Рекордсмена портить мне – на-кось, выкуси!

«Два письма» (1, 173)

Примечательно то, что рисунок рифмовки у Высоцкого вообще практически лишен монотонии – в подавляющем большинстве случаев строфы состоят из стихов с разными окончаниями; строф с одинаковыми клаузулами намного меньше, и среди них больше сплошных мужских окончаний, нежели женских или – тем более – дактилических. Это касается и песен, и стихотворений, то есть является чертой стихосложения Высоцкого в целом.